1739 год: неизвестная болезнь в Миасской крепости

Истории человечества известно немало случаев, когда вспышка инфекционного заболевания могла уничтожить свыше половины населения охваченной ею местностей. В XVIII веке российское государство стало внимательно следить за возможным распространением заразных болезней, принимая усилия для остановки этого процесса. Одно из свидетельств тому — доношение сибирского губернатора Петра Бутурлина Сенату о завершении вспышки неизвестной болезни в Миасской крепости, датированное 11 декабря 1739 года. Оригинал этого документа хранится в Российском государственном архиве древних актов в Москве, его сканированную копию могут свободно прочесть посетители областного архива, а уже скоро она появится на сайте проекта «Документальное наследие Южного Урала XVII–XVIII веков».

 

В Оренбургской комиссии о появлении болезни стало известно в сентябре из доношения исетского воеводы Ивана Татищева (брата Василия Татищева). Комиссия, получив известие, послала указ полковнику Арсеньеву, потребовав от него принять, как это принято говорить в наше время, карантинные меры и прислать в крепость доктора Франца Риндера. В конце октября глава Оренбургской комиссии князь Василий Урусов уже сообщал о том, что вспышка заболевания утихла. Более того, прибывшие на место медик и пример-майор князь Максим Путятин обнаружили, что заболевание не относится к числу заразных, появляется в этих краях «повсягодно» и проживающие там давно научились с ним справляться. Несколько летальных исходов все же случилось: умерло два казака и один крестьянин. Сама вспышка заболевания фактически завершилась уже в августе, новых случаев болезни более не было.

 

Само доношение очень коротко, однако в деле оно сопровождается множеством документов, сообщающих чрезвычайно любопытные подробности и рисующих картину в не столь оптимистичных красках. Так, например, становится известно, что первые случаи этой болезни появились еще в июле 1739 года и продолжались до конца августа, когда, собственно, Иван Татищев и посчитал необходимым известить о ее появлении. Основным симптомом болезни являлось появление опухолей («туморов») и язв. Последнее дало основание доктору Антону Эккебрехту, первому, еще до прибытия Франца Риндера, столкнувшемуся с нею, назвать заболевание «ветроносной язвой», чем лекарь сильно перепугал окружающих: не знавший русского языка, он не понимал, что так принято называть моровое поветрие. Предполагали, что распространяется болезнь от укусов «летающих гадов», однако сами больные этого твердо подтвердить не смогли. Лечили больных довольно просто: вскрывали «туморы» скальпелем либо прижигали, применяли медикаменты. Помимо врача своих товарищей брался лечить драгун Котовщиков, который эти «туморы» «подкусывал» и прикладывал к ним нашатырь либо табак. Решение о прекращении карантинных мер было принято лишь в декабре 1739 года, когда окончательно утихли все подозрения.

 

Михаил Базанов

 

Иллюстрация: Ян Йозеф Хореманс-старший. Интерьер с хирургом и его учеником, оказывающими помощь пациенту. 1722 год. Холст, масло